В то селенье, где шли молодые года, В старый дом, где я первые песни бунин стихи о счастье, Где я счастья и радости в юности ждал, Я теперь не вернусь никогда, никогда. Москва: Художественная литература, 1990. И так же будет залетать Цветная бабочка в шелку, Порхать, шуршать и трепетать По голубому потолку. Бунин стихи о счастье так же будет неба дно Смотреть в открытое окно и море ровной синевой манить в простор пустынный свой. Москва: Художественная литература, 1991. ОДИНОЧЕСТВО И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Бунин стихи о счастье жизнь до весны умерла, До весны опустели сады. Я на даче один. Мне темно За мольбертом, и дует в окно. Вчера ты была у меня, Но тебе уж тоскливо со мной. Под вечер ненастного дня Ты мне стала казаться женой. Как-нибудь до весны Проживу и один - без жены. Сегодня идут без бунин стихи о счастье Те же тучи - гряда за грядой. Твой след под дождем у крыльця Расплылся, налился водой. И мне больно глядеть одному В предвечернюю серую тьму. Мне крикнуть хотелось бунин стихи о счастье "Воротись, я сроднился с тобой! Камин затоплю, буду пить. Хорошо бы собаку купить. Дверь балкона скрипнула,- я слышал Этот легкий скрип. В глупой ссоре мы одни не спали, А для нас, для нас В темноте аллей цветы дышали В этот сладкий час. Нам тогда - тебе шестнадцать было, Мне семнадцать лет, Но ты помнишь, как ты отворила Дверь на лунный свет? Ты к губам платочек прижимала, Смокшийся от слез, Ты, рыдая и дрожа, роняла Шпильки из волос, У меня от нежности и боли Разрывалась грудь. Если б, друг мой, было в бунин стихи о счастье воле Эту ночь вернуть! Антология в четырех томах. Москва: Детская литература, 1968. Качают елки головою: "Ах, Боже мой! В сторожке темной у окна Сидит и ложкой бьет ребенок. Мать бунин стихи о счастье печи,- все спит она, В сырых сенях мычит теленок. В сторожке грусть, мушиный гуд. Зачем под мерный шум дождя, Томясь всем миром и сторожкой, Большеголовое дитя Долбит о подоконник ложкой? Мычит теленок, как немой, И клонят горестные елки Свои зеленые иголки: "Ах, Боже мой! Минск, Москва: Полифакт, 1995. Белели стужей облака Сквозь сад, где падали капели, Бледна была твоя щека И, как цветы, глаза синели. Уже полураскрытых уст Я избегал касаться взглядом, И был еще блаженно пуст Тот дивный мир, где шли мы рядом. КАМЕННАЯ БАБА От зноя травы сухи и мертвы. Степь - без границ, но даль синеет слабо. Вот остов лошадиной головы. Вот снова - Каменная Баба. Как сонны эти плоские черты! Как первобытно-грубо это тело! Но я стою, боюсь тебя. А ты Мне улыбаешься несмело. О дикое исчадье древней тьмы! Бунин стихи о счастье ты ль когда-то было громовержцем? Это мы Богов творили рабским сердцем. Минск, Москва: Полифакт, 1995. МУЖИЧОК Ельничком, березничком - где душа захочет - В Киев пробирается божий мужичок. Смотрит, нет ли ягодки? Горбится, бормочет, Съест и ухмыляется: я, мол, дурачок. Со крестом да с верой всякий путь хорош". Ягодка по ягодке - вот и слава Богу: Сыты. А завидим белые холсты, Подойдем с молитвою, глянем на дорогу, Сдернем, сунем в сумочку - и опять в кусты. Минск, Москва: Полифакт, 1995. ПОСЛЕДНИЙ ШМЕЛЬ Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной, Ты зачем залетаешь бунин стихи о счастье жилье человечье И как будто тоскуешь со мной? За окном свет и зной, подоконники ярки, Безмятежны и жарки последние дни, Полетай, погуди - и в засохшей татарке, На подушечке красной, усни. Не дано бунин стихи о счастье знать человеческой думы, Что давно опустели поля, Что уж скоро в бурьян сдует ветер угрюмый Золотого сухого шмеля! Минск, Москва: Полифакт, 1995. ПЕСНЯ Я - простая девка на баштане, Он - рыбак, веселый человек. Тонет белый парус на Лимане, Много видел он морей и рек. Говорят, гречанки на Босфоре Хороши. А я черна, худа. Утопает белый парус в море - Может, не вернется никогда! Буду ждать в погоду, в непогоду. Не дождусь - с баштана разочтусь, Выйду к морю, брошу перстень в воду И косою черной удавлюсь. Минск, Москва: Полифакт, 1995. РОДИНЕ Они глумятся над тобою, Они, о родина, корят Тебя твоею простотою, Убогим видом черных хат. Так сын, спокойный и нахальный, Стыдится матери своей - Усталой, робкой и печальной Средь городских его друзей, Глядит с улыбкой состраданья На ту, кто сотни верст брела И для него, ко дню свиданья, Последний грошик берегла. Минск, Москва: Полифакт, 1995. Она спала,- луна сияла В ее окно,- и одеяла Светился спущенный атлас. Она лежала на спине, Нагие раздвоивши груди,- И тихо, как вода в сосуде, Стояла бунин стихи о счастье ее во сне. Минск, Москва: Полифакт, 1995. БЕЗНАДЕЖНОСТЬ На севере есть розовые мхи, Есть серебристо-шелковые дюны. Но темных сосен звонкие бунин стихи о счастье Поют, поют над морем, точно струны. Стань, прислонись к сосне: Сквозь грозный шум ты слышишь ли их нежность? Но и она — в певучем полусне. На севере бунин стихи о счастье безнадежность. Ленинград: Советский писатель, 1956. Белеет снега мшистая постель, В сугробах стынут траурные ели. Ночное небо низко и черно,— Лишь в глубине, где Млечный Путь белеет, Сквозит его таинственное дно И холодом созвездий пламенеет. Обрывки туч порой темнеют в нем. И низко над землею Бунин стихи о счастье вихрь шипящею змеею Скользит и жжет своим сухим огнем. Под навесами сонного бора - предрассветная теплая мгла. Еще ранние птицы не пели, чуть сереют вверху небеса, влажно-зелены темные ели, пахнет летнею хвоей роса. И пускай не светает подольше. Этот бунин стихи о счастье путь бунин стихи о счастье лесам, эта ночь - не воротится больше, но легко пред разлукою нам. Колокольчик в молчании бора то замрет, то опять запоет. Тихо ночь по долинам идет. Еще утро, не скоро, не скоро. КУСТАРНИК Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник, Точно в снежную даль убегает в испуге. В белом поле стога, косогор и забытый овчарник Тонут в белом дыму разгулявшейся вьюги. Дымный ветер кружит и несет в небе в орона боком, Конский след на бегу порошит-заметает. Истомлен на пути одиноком, Мертвым шагом он мерно и тупо шагает. Далеко ль до села, до ночлега? Он не слышит, идет, только голову клонит. А куда и спешить против холода, ветра и снега? Родились мы в снегу,— вьюга нас и схоронит. Занесет равнодушно, как стог, как забытый овчарник. Хорошо ей у нас, на просторе великом! Бесприютная жизнь, одинокий над бунин стихи о счастье кустарник, Не бунин стихи о счастье одолеть в бунин стихи о счастье темном и диком! Как заунывно в этот час, Сквозь вопли бури, долетает Колоколов невнятный глас! А вьюга трупы замела, И ветром звезды загасила, И бьет во тьме в колокола. И на пустынном, на великом Погосте жизни мировой Кружится Смерть в весельи диком И развевает саван свой! Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Что слушает моя собака? Бунин стихи о счастье жизни мы и вне времен. Звенящий сон степного мрака Самим собой заворожен. Ленинград: Советский писатель, 1956. Вот гора, песчаный спуск в долину. На горе пред нами Лес бунин стихи о счастье новую вершину. И темным-темно в той новой чаще, Где опять скрывается дорога, И враждебен мой ямщик молчащий, И надежда в сердце лишь на Бога, Да на бег коней нетерпеливый, Да на этот нежный и певучий Колокольчик, плачущий счастливо, Что на свете все авось да случай. Какая сладость все, что прежде Ценил так мало, вспоминать! Какая боль и грусть - в надежде Еще одну весну узнать! А день темнеет; Низы синеют, и трава Седой росой в лугах белеет. На запад сосны вереницей Идут, как рать сторожевых, И солнце мутное Жар-Птицей Горит в их дебрях вековых. НА ПЛЮЩИХЕ Пол навощен, блестит паркетом. Столовая озарена Полуденным горячим светом. Спит кот на солнце у окна; Мурлыкает и томно щурит Янтарь зрачков, как леопард, А бабушка — в качалке, курит И думает: «Итак, уж март! А там и праздники, и лето, И снова осень. » Вдруг в окно Влетело что-то, вдоль буфета Мелькнуло светлое пятно, Зажглось, блеснув, в паркетном воске — И вновь исчезло. Бунин стихи о счастье снова думы: «Оглянуться Не успеваешь — года нет. » А в окна, сквозь гардины, льются Столбы лучей, горячий свет, И дым, ленивою куделью Сливаясь с светлой полосой, Синеет, тает. Ленинград: Советский бунин стихи о счастье, 1956. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной. Грибы сошли, но крепко пахнет В оврагах сыростью грибной. Глушь стала ниже и светлее, В кустах свалялася трава, И, под дождем осенним тлея, Чернеет тёмная листва. А в поле ветер. День холодный Угрюм и свеж — и целый день Скитаюсь я в степи свободной, Вдали от сел и деревень. И, убаюкан шагом конным, С отрадной грустью внемлю я, Как ветер звоном однотонным, Гудит-поет в стволы ружья. Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Внизу, вдоль просеки лесной, Чернеет грязь в листве лимонной. Вверху идет холодный шум, Внизу молчанье увяданья. Вся молодость моя - скитанья Да радость одиноких дум! В морозной мгле краснеют окна нежно Из деревенских нищенских конур. Ночь северная медленно и грозно Возносит косное величие свое. Как сладко мне во мгле морозной Мое звериное жилье! Он дышал невыразимым смрадом, Он, безумный, отравлялся ядом, А меж тем, с улыбкой на губах, Поводил кругом блаженным взглядом, Бормоча: "Благословен Аллах! Радостны калеки, идиоты, Прокаженный радостнее всех. Минск, Москва: Полифакт, 1995. Тепло и влажный блеск. Запахли медом ржи, На солнце бархатом пшеницы отливают, И в зелени ветвей, в березах у межи, Беспечно иволги болтают. И весел звучный лес, и ветер меж берез Уж веет ласково, а белые березы Роняют тихий дождь своих алмазных слез И улыбаются сквозь слезы. Зноем выжжены, И так близко обрывы хребтов, Поднебесных скалистых хребтов. На стене нашей глинистой хижины Уж не пахнет венок из цветов, Из заветных засохших цветов. Море все еще в блеске теряется, Тонет в солнечной светлой пыли: Что ж так горестно парус склоняется. Белый парус в далекой дали? Ты меня позабудешь вдали. Срок настанет - господь сына блудного спросит: "Был ли счастлив ты в жизни земной? ДЕТСТВО Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом, И весело мне было поутру Бродить бунин стихи о счастье этим солнечным палатам! Повсюду блеск, повсюду яркий свет, Песок - как шелк. Прильну к сосне корявой И чувствую: мне бунин стихи о счастье десять лет, А ствол - гигант, тяжелый, величавый. Кора груба, морщиниста, красна, Но как тепла, как солнцем вся прогрета! И кажется, что пахнет не сосна, Бунин стихи о счастье зной и сухость солнечного лета. ДОННИК Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник Цветок, растущий на парах, Цветок зас ухи - бунин стихи о счастье донник. Я встал от книг и в степь пошел. Ну да, все поле - золотое, И отовсюду точки пчел Плывут в сухом вечернем зное. Толчется сеткой мошкара, Шафранный свет над полем реет - И, значит, завтра вновь жара И вновь сухмень. А хлеб уж зреет. Да, зреет и грозит нуждой, Быть может, голодом. И все же Мне этот донник золотой На миг всего, всего дороже! ВЕЧЕР О счастье мы всегда лишь вспоминаем. Может быть, оно - Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним. Мы мало видим, знаем, А бунин стихи о счастье только знающим дано. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне. Я вижу, слышу, счастлив. КАНАРЕЙКА На родине она зеленая. Брэм Канарейку из-за моря Привезли, и вот она Золотая стала с горя, Тесной клеткой пленена. Птицей вольной, изумрудной Уж не будешь,- как ни пой Про далекий остров чудный Над трактирную толпой! Ты раскрой мне, природа, объятия, Чтоб я слился с красою твоей! Ты, высокое небо, далекое, Беспредельный простор голубой! Ты, зеленое поле широкое! Только к вам я стремлюся душой! ДЕРЕВЕНСКИЙ НИЩИЙ Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом, Под лучами палящими спит В зипунишке, заштопанном грубо, Старый нищий, седой инвалид; Изнемог он от дальней дороги И прилег под межой отдохнуть. Солнце жжет истомленные ноги, Обнаженную шею и грудь. Видно, слишком нужда одолела, Видно, негде приюта сыскать, И судьба беспощадно велела Со слезами по окнам стонать. Не увидишь такого в столице: Тут уж впрям истомленный нуждой! За железной решеткой в темнице Редко виден страдалец такой. В долгий век свой немало он силы За тяжелой работой убил, Но, должно быть, у края могилы Уж не стало хватать ему сил. Он идет из селенья в селенье, А мольбу чуть лепечет язык, Смерть близка уж, но много мученья Перетерпит несчастный старик. А потом со стенаньем Христа ради проси и проси. Грустно видеть, ка много страданья И тоски и нужды на Руси! Хутор в степи одинок. Дремлет в молчанье равнина широкая, Тепел ночной ветерок. Желтые ржи, далеко озаренные, Морем безбрежным стоят. Ветер повеет - они, полусонные, Колосом спелым шуршат. Ветер повеет - и в тучку скрывается Полного месяца круг; Медленно в мягкую тень погружается Ближнее поле и луг. Зыблется пепельный сумрак над нивами, А над далекой межой Свет из-за тучек бежит переливами - Яркою, желтой волной. И сновиденьем, волшебною сказкою Кажется ночь,- и смущен Ночи июльской тревожною ласкою Сладкий предутренний сон. Лишь суслики во ржи скликаются свистками, Иль по меже тушкан, таинственно, как дух, Несется быстрыми, неслышными прыжками И пропадает вдруг. ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы, Нежны и сладки их тонкие запахи, Листья и стебли полны красоты. Их возрастили в теплицах заботливо, Их привезли из-за синих морей; Их не пугают метели холодные, Бурные грозы и свежесть ночей. Есть на полях моей родины скромные Сестры и братья заморских цветов: Их возрастила весна благовонная В зелени майской лесов и лугов. Видят они не теплицы бунин стихи о счастье, А небосклона простор голубой, Видят они не огни, а таинственный Вечных созвездий узор золотой. Веет от них красотою бунин стихи о счастье, Сердцу и взору родные они И говорят про давно позабытые Светлые дни. Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее, Звучнее лес, безжизненней луна И серебро росы на стеклах холоднее. В саду еще темно, Недвижим тополь матово-зеленый, И воздух слышен мне в открытое окно, Весенним ароматом напоенный. Уж близок день, прошел короткий сон - И, в доме тишине не нарушая, Неслышно выхожу из двери на балкон И тихо светлого восхода ожидаю. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом; Ветер бунин стихи о счастье с полей аромат, Слабо алеет за степью закат. Тонкий туман над стемневшей рекой Лег серебристою нежной фатой, И за рекою, в неясной тени, Робко блестят золотые огни. В тихом саду замолчал соловей; Падают капли во мраке с ветвей; Пахнет черемухой. Телешову Вчера в степи я слышал отдаленный Крик журавлей. И дико и легко Он прозвенел над тихими полями. Им не жаль нас покидать: И новая цветущая природа, И новая весна их ожидает За синими, за теплыми морями, А к нам идет угрюмая зима: Засохла степь, лес глохнет и желтеет, Осенний вечер, тучи нагоняя, Открыл в кустах звериные лазы, Листвой засыпал долы и овраги, И по ночам в их черной темноте, Под шум деревьев, свечками мерцают, Таинственно блуждая, волчьи очи. Да, край родной не радует теперь! И все-таки, кочующие птицы, Не пробуждает зависти во мне Ваш звонкий крик, и гордый и свободный. Ждем мы сумрачной поры, Когда в степи седой туман ночует, Когда во мгле рассвет едва белеет И лишь бугры чернеют сквозь туман. Но я люблю, кочующие птицы, Родные степи. Бедные селенья — Моя отчизна; я вернулся к ней, Усталый бунин стихи о счастье скитаний одиноких, Бунин стихи о счастье понял красоту в ее печали И счастие — в печальной красоте. Бывают дни: повеет теплым ветром, Проглянет солнце, ярко озаряя И лес, и степь, и старую усадьбу, Пригреет листья влажные в лесу, Глядишь — и все опять повеселело! Как хорошо, кочующие птицы, Тогда у нас! Как весело и грустно В пустом лесу меж черными ветвями, Меж бунин стихи о счастье листьями берез Синеет наше ласковое небо! Я в эти дни люблю бродить, вдыхая Осинников бунин стихи о счастье аромат И слушая дроздов пролетных крики; Люблю уйти один на дальний хутор, Смотреть, как бунин стихи о счастье мягко зеленеет, Как бархатом блестят на солнце пашни, А вдалеке, на жнивьях золотых, Стоит туман, прозрачный и лазурный. Моя весна тогда зовет меня,— Мечты любви и юности далекой, Когда я вас, кочующие птицы, С такою грустью к югу провожал! Мне вспоминается былое счастье, Былые дни. Но мне не жаль былого: Я не грущу, как прежде, о былом,— Оно живет в моем безмолвном сердце, А мир везде исполнен красоты. Мне в нем теперь все дорого и близко: И блеск весны за синими морями, И северные скудные поля, И даже то, что уж совсем не может Вас утешать, кочующие птицы,— Покорность грустной участи своей! Горько мне, когда ты, опуская Темные ресницы, замолчишь: Любишь ты, сама того не зная, И любовь застенчиво таишь. Но всегда, везде и неизменно Близ тебя светла душа моя. О, будь благословенна Красота и молодость твоя! Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. В СИЦИЛИИ Монастыри в предгориях глухих, Наследие разбойников морских, Обители забытые, пустые,- Моя душа жила когда-то в них: Люблю, люблю вас, келии простые, Дворы в стенах тяжелых и нагих, Валы и рвы, от плесени седые, Под башнями кустарники густые И глыбы скользких пепельных камней, Загромоздивших скаты побережий, Где сквозь маслины кажется синей Вода у скал, где крепко треплет свежий, Соленый ветер листьями маслин И на ветру благоухает тмин! СЛОВО Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена. И нет у нас иного достоянья! Умейте же беречь Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья, Наш дар бессмертный — речь. Москва, 1915 Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Ближний лес затихает, и в нем Показалися всюду просветы, И красив он в уборе своем, Золотистой листвою одетый. Но под этой сквозною листвой В этих чащах не слышно ни звука. Осень веет тоской, Осень веет разлукой! Поброди же в последние бунин стихи о счастье По аллее, давно молчаливой, И с любовью и с грустью взгляни На знакомые нивы. В тишине деревенских ночей И в молчанье осенней полночи Вспомни песни, что пел соловей, Вспомни летние ночи И подумай, что годы идут, Что с весной, как минует ненастье, Нам они не вернут Обманувшего счастья. Бунин стихи о счастье бури над землею Светит радостней лазурь, После бури, молодея, В блеске новой красоты, Ароматней и пышнее Распускаются цветы! Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот, Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой бунин стихи о счастье унылый Солнце скроет навсегда! НОВЫЙ ХРАМ По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас, И кто-то сверху капал мелом Бунин стихи о счастье золотой иконостас. И звучный гул бродил в колоннах, Среди лесов. И по лесам Мы шли в широких балахонах, С кистями, в купол, к небесам. И часто, вместе с малярами, Там пели песни. И Христа, Что слушал нас в веселом храме, Мы написали неспроста. Нам все казалось, что под эти Простые песни вспомнит он Порог на солнце в Назарете, Верстак и кубовый хитон. Ленинград: Советский писатель, 1956. Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя, Померк над сонными весенними полями, И мягкими на все ложится ночь тенями, В вечерние мечты, в раздумье погрузив Все, от затихших рощ до придорожных ив, И только вдалеке вечерней тьмой не скрыты На горизонте грустные ракиты. Над садом облака нахмурившись стоят; Весенней сыростью наполнен тихий бунин стихи о счастье Над лугом, над прудом, куда ведут аллеи, Ночные облака немного посветлее, Но в чаще, где, сокрыв весенние цветы, Склонились кущами зеленые кусты, И темь, и теплота. Над безмолвною долиной - Темной церкви силуэт. Серп луны за тучкой тает,- Проплывая, гаснет он. С колокольни долетает, Замирая, сонный звон. Серп луны в просветы тучи С грустью тихою глядит, Под ветвями ив плакучих Тускло воду золотит. И в реке, среди глубокой Предрассветной тишины, Замирает одинокий Золотой двойник луны. ПОЭТ Поэт печальный и суровый, Бунин стихи о счастье, задавленный нуждой, Напрасно нищеты оковы Порвать стремишься ты душой! Напрасно хочешь ты презреньем Свои несчастья победить И, склонный к светлым увлеченьям, Ты хочешь верить и любить! Нужда еще не раз отравит Минуты светлых дум и грез, И позабыть мечты заставит, И доведет до горьких слез. Когда ж, измученный скорбями, Забыв бесплодный, тяжкий труд, Умрешь ты бунин стихи о счастье голоду,- цветами Могильный крест твой перевьют! Погляди: Уж за ближней межою по жнивью Ничего не видать впереди. Далеко по широкой равнине Сумрак ночи осенней разлит; Лишь на западе сумрачно-алом Силуэты чуть видны ракит. И сердце томится, Непонятною грустью полно. Оттого ль, что ночлег мой далеко, Оттого ли, что в поле темно? Оттого ли, что близкая осень Веет чем-то знакомым, родным - Бунин стихи о счастье грустью деревни И безлюдьем степным? НА ПРУДЕ Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом, Опускаются к самой воде, Чуть касаются влаги крылом. На лету они звонко поют, А вокруг зеленеют луга, И стоит, словно зеркало, пруд, Отражая свои берега. И, как в зеркале, меж тростников, С берегов опрокинулся лес, И уходит узор облаков В глубину отраженных небес. Облака там нежней и белей, Глубина - бесконечна, светла. И доносится мерно с полей Над водой тихий звон из села. ОКТЯБРЬСКИЙ РАССВЕТ Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом. Сонный туман на лугах серебрится, Черный камыш отсырел и дымится, Ветер шуршит камышом. В часовне лампада Меркнет, устало горя. В трепетный сумрак озябшего сада Льется со степи волнами прохлада. В белой мгле, на широких лугах, На пустынных речных берегах Только черный засохший камыш Да верхушки ракит различишь. И река в берегах чуть видна. Где-то мельница глухо шумит. Ночь тиха и бледна, Высоко полный месяц стоит. Только замрет, припадет и послушает,- Снова взмахнет, а за ним Лес загудит, затрепещет,- и сыплются Листья дождем золотым. Веет зимою, морозными вьюгами, Тучи плывут в небесах. Пусть же погибнет все мертвое, слабое И возвратится во прах! Зимние вьюги - предтечи весенние, Зимние вьюги должны Похоронить под снегами холодными Мертвых к приходу весны. В темную осень земля укрывается Желтой листвой, а под ней Дремлет побегов и трав прозябание, Сок животворных корней. Бунин стихи о счастье зарождается в мраке бунин стихи о счастье. Радость и гибель ея Служат нетленному и неизменному - Вечной красе Бытия! Леса на дальних косогорах, Как желто-красный лисий мех. Под небом низким, синеватым Вся эта сумрачная ширь И пестрота лесов по скатам Угрюмы, дики как Сибирь. Я перейду луга и долы, Где серо-сизый, неживой Осыпался осинник голый Лимонной мелкою листвой. Я поднимусь к лесной сторожке - И с грустью глянут на меня Ее подслепые окошки Под вечер сумрачного дня. Но я увижу на пороге Дочь молодую лесника: Малы ее босые ноги, Мала корявая рука. От выреза льняной сорочки Ее плечо еще круглей, А под сорочкою - две точки Стоячих девичьих грудей. Пью, как студеную воду, Горную бурю, свободу, Вечность, летящую тут. Ветерок с полей тепло приносит, Горький дух лозины молодой. Как сердце счастья просит! Как сладка печаль моя весной! Кротко солнце листья пригревает И дорожки мягкие в саду. Не пойму, чт о душу раскрывает И куда я медленно бреду! Не пойму, кого с тоской люблю я, Кто мне дорог. И не все ль равно? Счастья жду я, мучась и тоскуя, Но не верю в счастье уж давно! Горько мне, что я бесплодно трачу Чистоту и нежность лучших дней, Что один я радуюсь и плачу И не бунин стихи о счастье, не люблю людей. ПРИЗРАКИ Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье, Что тени их, незримые для глаз, В полночный час к нам ходят на свиданье, Что пыльных арф, висящих на стенах, Таинственно касаются их руки И пробуждают в дремлющих струнах Печальные и сладостные звуки. Мы сказками бунин стихи о счастье зовем, Мы глухи днем, мы дня не понимаем; Но в сумраке мы сказками живем И тишине доверчиво внимаем. Мы в призраки не верим; но и нас Томит любовь, томит тоска разлуки. Я им внимал, я слышал их не раз, Те грустные и сладостные звуки! Антология в четырех томах. Москва: Детская литература, 1968. ЧУЖАЯ Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня. Ты покорно и скромно Шла за ним от венца. Но лицо ты склонила - Он не видел лица. Ты с ним женщиной стала, Но не девушка ль ты? Сколько в каждом движенье Простоты, красоты! Но один только раз Так застенчиво светит Нежность любящих глаз. Ты бунин стихи о счастье скрыть не бунин стихи о счастье, Что ему ты чужда. Ты меня не забудешь Никогда, никогда! Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, бунин стихи о счастье. СИРИУС Где ты, звезда моя заветная, Венец небесной красоты? Очарованье безответное Снегов и лунной высоты? Где вы, скитания полночные В равнинах светлых и нагих, Надежды, думы непорочные Далеких юных лет моих? Бунин стихи о счастье, играй стоцветной силою, Неугасимая звезда, Над дальнею моей могилою, Забытой богом навсегда! Зачем зеленым клонится челом Та ива, что могилу осенила, Так горестно, так нежно и светло, Как будто все, что было и прошло, Уже познало радость воскресенья И в лоне всепрощения, забвенья Небесными цветами поросло? Внизу бунин стихи о счастье чуть блещет на песке, А дальше муть, свинцовые просторы, Холодный и туманный океан. Познал я, как ничтожно и не ново Пустое человеческое слово, Познал надежд и радостей обман, Тщету любви и терпкую разлуку С последними, немногими, кто мил, Кто близостью своею облегчил Ненужную для мира боль и муку, И эти одинокие часы Безмолвного полуночного бденья, Презрения к земле и отчужденья От всей земной бессмысленной красы. Знаю я - опять меня обманет Этот сон при первом блеске дня, Но пока печальный день настанет, Улыбнись мне - обмани меня! Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Возможно ль блаженнее быть? Но ангел мятежный, весь буря и пламя, Летящий над миром, чтоб смертною страстью губить, Уж бунин стихи о счастье над нами! Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник. И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня: "Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви". Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Я быстро шел - и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглу Сквозь черные лучистые ресницы. На ней был креп,- прозрачный легкий газ Весенний ветер взвеял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом. Она меня простила - и забыла. Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. ПЕСНЯ Зацвела на воле В поле бирюза. Да не смотрят в душу Милые глаза. Помню, помню нежный, Безмятежный лен. Да далеко где-то Зацветает он. Помню, помню чистый И лучистый взгляд. Да поднять ресницы Люди не велят. Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Сонный зимний ветер надо мной поет, В полусне волнуясь, по полю бежит, Вместе с колокольчиком жалобно дрожит. Подыми пургу; Задымись метелью белою в лугу, Загуди поземкой, закружись в степи, Крикни вместо песни: «Постыдись, не спи! » Безотраден путь мой! Каждый божий день — Глушь лесов да бунин стихи о счастье деревень. Стыдно мне и больно. Только стыд-то мой Слишком скоро гаснет в тишине немой! Сонный зимний ветер надо мной поет, Усыпляет песней, воли не дает, Путь заносит снегом, по полю бежит, Вместе с колокольчиком жалобно дрожит. Ленинград: Советский писатель, 1956. Ясна заря, безмолвна степь, Закат алеет, разгораясь. И тихо в небе эта цепь Плывет, размеренно качаясь. Какая даль и вышина! Глядишь — и бездной голубою Небес осенних глубина Как бунин стихи о счастье тает над тобою. И обнимает эта даль,— Душа отдаться ей готова, И новых, светлых бунин стихи о счастье печаль Освобождает от земного. Ленинград: Советский писатель, 1956. Скоро Троицын день, скоро песни, венки и покосы. Все цветет и поет, молодые надежды тая. О весенние зори бунин стихи о счастье теплые майские росы! О далекая юность моя! Ленинград: Советский писатель, 1956. САПСАН В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет. Там табунятся волчьи свадьбы, Там клочья шерсти и помет. Воловьи ребра у дороги Торчат в снегу — и спал на них Сапсан, бунин стихи о счастье космоногий, Готовый взвиться каждый миг. А это Грозит бедой. И вот ко мне Стал гость ходить. Он до рассвета Вкруг дома бродит при луне. Я не видал его. Я слышал Лишь хруст шагов. На третью ночь я в поде вышел. О, как была печальна ночь! Когтистый след в снегу глубоком В глухие степи вел с гумна. На небе мглистом и высоком Плыла холодная луна. За валом, над привадой в яме, Серо маячила ветла. Даль над пустынными полями Была таинственно бунин стихи о счастье. Облитый этим странным светом, Подавлен бунин стихи о счастье тишиной, Я стал — и бледным силуэтом Упала тень моя за мной. По небесам, в бунин стихи о счастье мути, Сияя, лунный лик нырял И серебристым блеском ртути Слюду по насту озарял. Кто был он, этот полуночный Незримый гость? Откуда он Ко мне приходит в час урочный Через сугробы под балкон? Иль он узнал, что я тоскую, Что я один? Быть может, он сегодня слышал, Как я, покинув кабинет, По темной спальне в залу вышел, Где в сумраке мерцал паркет, Где в окнах небеса синели, А в этой сини четко встал Черно-зеленей конус ели И острый Сириус блистал? Теперь луна была в зените, На небе плыл густой туман. Я ждал его,— я шел к раките По насту снеговых полян, И если б враг мой от привады Внезапно прянул на сугроб,— Я б из винтовки без пощады Пробил его широкий лоб. Но он не шел. Луна скрывалась, Луна сияла сквозь туман, Бежала мгла. И мне казалось, Что на снегу сидит Сапсан. Морозный иней, как алмазы, Сверкал на нем, а он дремал, Седой, зобастый, круглоглазый, И в крылья голову вжимал. И был он страшен, непонятен, Таинственен, как этот бег Туманной мглы и светлых пятен, Порою озарявших снег,— Как воплотившаяся сила Той Воли, что в полночный час Нас страхом всех соединила — И сделала врагами нас. Ленинград: Советский писатель, 1956. Я не люблю, о Русь, твоей несмелой Тысячелетней, рабской нищеты. Но этот крест, но этот ковшик белый. Ленинград: Советский бунин стихи о счастье, 1956. Когда садится солнце за Лиманом, Песок бывает ярко позлащен. Он весь в рыбалках. Белым караваном Стоят они на грани вод, на той, Откуда веет ветром, океаном. В лазури неба, ясной и пустой, Та бунин стихи о счастье чернеет синью вороненой Из-за косы песчано-золотой. И вот я слышу ропот отдаленный: Навстречу крепкой свежести воды, Бунин стихи о счастье ветер, вольный и соленый, Вдруг зашумели белые ряды И стоя машут длинными крылами. Несчетные следы Я на тебе оставил. Я годами Блуждал в твоих пустынях и морях. Я мерил неустанными стопами Твой всюду дорогой для сердца прах: Но нет, вовек не утолю я муки — Любви к тебе! Как чайки на песках, Опять вперед я простираю руки: 6 февраля 1916 Иван Бунин. Ленинград: Советский писатель, 1956. СИРОККО Гул бури за горой и грохот отдаленных Полуночных зыбей, бушующих в бреду. Звон, непрерывный звон кузнечиков бессонных, И мутный лунный свет в оливковом саду. Как фосфор, светляки мерцают под ногами; На тусклой блеске волн, облитых серебром, Ныряет гробом челн. Господь смешался с нами И мчит куда-то мир в восторге бредовом. Ленинград: Советский писатель, 1956. ЗЕРКАЛО Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят н а душу — и все, что отражалось, Что было в зеркале, померкло, потерялось. Вот так и смерть, да, может быть, вот так. В могильной темноте одна моя сигара Краснеет огоньком, как дивный самоцвет: Погаснет и она, развеется и след Ее душистого и тонкого угара. Чьи милые персты, Чьи кольца яркие вдоль клавиш побежали? Душа моя полна восторга и печали — Я не боюсь могильной темноты. Ленинград: Советский писатель, 1956. МУЛЫ Под сводом хмурых туч, спокойствием объятых, Ненастный день темнел и ночь была близка,— Грядой далеких гор, молочно-синеватых, На грани мертвых вод лежали облака. Я с острова глядел на море и на тучи, Остановясь в пути,— и горный путь, виясь В обрыве сизых скал, белел по дикой круче, Где шли и шли они, под ношею клонясь. И звук их бубенцов, размеренный, печальный, Мне говорил о том, что я в стране чужой, И душу той страны, глухой, патриархальной, Далёкой для меня, я постигал душой. Вот так же шли они при цезарях, при Реме, И так же день темнел, и вдоль скалистых круч Лепился городок, сырой, забытый всеми, И человек скорбел под сводом хмурых туч. Ленинград: Советский писатель, 1956. МИНЬОНА В горах, от снега побелевших, Туманно к вечеру синевших, Тащилась на спине осла Бунин стихи о счастье сучьев почерневших, А я, в лохмотьях, следом шла. Вдруг сзади крик — и вижу: сзади Несется с гулом, полный клади, На дышле с фонарем, дормез; Едва метнулась я к ограде, Как он, мелькнув, уже исчез. В седых мехах, высок и строен, Прекрасен, бунин стихи о счастье спокоен Был путешественник. Меня ль, Босой и нищей, он достоин И как ему меня не жаль! Вот сплю в лачуге закопченной, А он бунин стихи о счастье меня с мадонной, С лучом небесного огня, Он назовет меня Миньоной И влюбит целый мир в меня. Ленинград: Советский писатель, 1956. В ГОРАХ Поэзия темна, в словах невыразима: Как взволновал меня вот этот дикий скат. Пустой кремнистый дол, загон овечьих стад, Пастушеский костер и горький запах дыма! Тревогой странною и радостью томимо, Мне сердце говорит: «Вернись, вернись назад! »— Дым на меня пахнул, как сладкий аромат, И с завистью, с тоской я проезжаю мимо. Поэзия не в том, совсем не в том, что свет Поэзией зовет. Она в моем наследстве. Чем я богаче им, тем больше — я поэт. Я говорю себе, почуяв темный след Того, что пращур мой воспринял в древнем детстве: — Нет в мире разных душ и времени в нем нет! Ленинград: Советский писатель, 1956. Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу, А все вперед с летящей колесницы, А все вперед гляжу. Обрыв, провал, пучина, Кровавый свет зари. О, если б власть и властный крик Навина: «Стой, солнце! » 13 февраля 1916 Иван Бунин. Ленинград: Советский писатель, 1956. ИНДИЙСКИЙ ОКЕАН Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила, И тяжко зыбь твоя ходила, Взрывая огнь беззвучных мин. Она глаза слепила нам, И мы бледнели в быстром свете, И сине-огненные сети Текли по медленным волнам. И снова, шумен и глубок, Ты восставал и загорался — И от звезды к звезде шатался Великой тростью зыбкий фок. За валом встречный вал бежал С дыханьем пламенным муссона, И хвост алмазный Скорпиона Над чернотой твоей дрожал. Ленинград: Советский писатель, 1956. Солнце не греет — на лица суровые Падает светом холодных лучей. Скрылись кресты Соловецкой обители. Пусто — до полюса. В блеске морском Легкою мглой убегают святители — Три мужичка-старичка босиком. Ленинград: Советский писатель, 1956. МОЛОДОСТЬ В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы, И синие подснежники цветут, И под ногами лист шуршит дубовый. И ходят дождевые облака, И свежим ветром в сером поле дует, И сердце в тайной радости тоскует, Что жизнь, как степь, пуста и велика. Ленинград: Советский писатель, 1956. АЛЕНУШКА Аленушка в лесу жила, Аленушка смугла была, Глаза у ней горячие, Блескучие, стоячие. Мала, мала Аленушка, А пьет с отцом — до донушка. Пошла она в леса гулять, Дружка искать, в кустах вилять, Да кто ж в лесу встречается? Бунин стихи о счастье соскучилась, Безделием измучилась, Зажгла она большой костер, А в сушь огонь куда востер! Сожгла леса Аленушка На тыщу верст, до пёнушка, И где сама девалася — Доныне не узналося! Ленинград: Бунин стихи о счастье писатель, 1956. В ОРДЕ За степью, в приволжских песках, Широкое, алое солнце тонуло. Ребенок уснул у тебя на руках, Ты вышла из душной кибитки, взглянула На кровь, что в зеркальные соли текла, На бунин стихи о счастье, лежавшее точно на блюде,— И сладкой отрадой степного, сухого тепла Подуло в лицо твое, в потные смуглые груди. Великий был стан за тобой: Скрипели колеса, верблюды ревели, Костры, разгораясь, в дыму пламенели И пыль поднималась багровою тьмой. Ты, девочка, тихая сердцем и взором, Ты знала ль в тот вечер, садясь на песок, Что сонный ребенок, державший твой темный сосок, Тот самый Могол, о котором Во веки веков не забудет земля? Ты знала ли, Мать, что и я Восславлю его,— что не надо мне рая, Христа, Галилеи и лилий ее полевых, Что я не смиреннее их — Аттилы, Тимура, Мамая, Что я их достоин, когда, Наскучив таиться за ложью, Рву древнюю хартию божью, Насилую, режу, и граблю, и жгу города? Погасла за степью слюда, Дрожащее солнце в песках потонуло. Ты скучно в померкшее небо взглянула И, тихо вздохнувши, опять опустила глаза. Несметною ратью чернели воза, В синеющей ночи прохладой и горечью дуло. Ленинград: Советский писатель, 1956. МОЛОДОЙ КОРОЛЬ То не красный голубь метнулся Темной ночью над черной горою — В черной туче метнулась зарница, Осветила плетни и хаты, Громом гремит далеким. А король на коня садится, Пробует, крепки ль подпруги, И лица Елены не видит,— Ваша королевская милость, Пожалейте ваше королевство, Не ездите ночью в горы: Вражий стан, ваша милость, близко. Король молчит, ни слова, Пробует, крепко ли стремя. И заплакала Елена горько И сказала королю тихо: — Вы у нас ночевали в хате, Ваша королевская милость, На беду мою бунин стихи о счастье, На мое великое счастье. Побудьте еще хоть до бунин стихи о счастье, Отца моего пошлите! Не пушки в горах грохочут — Гром по горам ходит, Проливной ливень в лужах плещет, Синяя зарница освещает Дождевые длинные иглы. Вороненую черноту ночи, Мокрые соломенные крыши; Петухи поют по деревне,— То ли спросонья, с испугу, То ли к веселой ночи. Король сидит на крыльце хаты. Ах, хороша, высока Елена! Смело шагает она по навозу. Ловко засыпает коню корма. Ленинград: Советский писатель, 1956. ЦЕЙЛОН Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья, До полюса открытый океан. Матара — форт голландцев. Рвы и бунин стихи о счастье, Ворота в них. Тенистая дорога В кокосовом лесу, среди кокосов — Лачуги сингалесов. Справа блеск, Горячий зной сухих песков и моря. Мыс Дондра в старых пальмах. Тут свежей, Муссоном сладко тянет, бунин стихи о счастье верандой Гостиницы на сваях — шум воды: Она, крутясь, перемывает камни, Кипит атласной пеной. Дальше — край, Забытый богом. Джунгли низкорослы, Холмисты, безграничны. Белой пылью Слепит глаза. Меняют лошадей, Бунин стихи о счастье дети, нищие. И снова Глядишь на раскаленное шоссе, На бухты океана. Пчелоеды, В зелено-синих перьях, отдыхают На золотистых нитях телеграфа. Лагуна бунин стихи о счастье Ранны — как сапфир. Вокруг алеют розами фламинго, По лужам дремлют буйволы. На них Стоят, белеют цапли, и с жужжаньем Сверкают мухи. Сверху, из листвы, Круглят глаза большие обезьяны. Затем опять убогое селенье, Десяток нищих хижин. В океане, В закатном блеске,— розовые пятна Недвижных бунин стихи о счастье, а сзади, в джунглях,— Сиреневые горы. Ночью в окна Глядит луна. А утром, в голубом И чистом небе — коршуны браминов, Кофейные, с фарфоровой головкой: Следят в прибое рыбу. Вновь дорога: Лазоревое озеро, в кольце Из белой соли, заросли и дебри. Все дико и прекрасно, как в Эдеме: Торчат шипы акаций, защищая Узорную нежнейшую листву, Цветами рдеют кактусы, сереют Стволы в густых лианах. Как огонь Пылают чаши лилии ползучей, Тьмы мотыльков трепещут. На поляне Лежит громада бурая: удав. Вот медленно клубится, уползает. Крыши их, Соломенные, длинно выступают И спереди и сзади. В круп бычков, Запряженных в двуколки, тычут палкой: «Мек, мек! »— кричит погонщик, весь нагой, С прекрасным черным телом. Вот пески, Пошли пальмиры — ходят в синем небе Их веерные листья,— распевают По джунглям петухи, но тонко, странно, Как наши молодые. В высоте Кружат орлы, трепещет зоркий сокол. В траве перебегают грациозно Песочники, бекасы. На деревьях Сидят в венцах павлины. Вдруг бревном Промчался крокодил, шлеп в воду — И точно порохом взорвало рыбок! Тут часто слон встречается: стоит И дремлет на поляне, на припеке; Есть леопард,— он лакомка, он жрет, Когда убьет собаку, только сердце; Есть кабаны и губачи-медведи; Есть дикобраз,— бежит на водопой, Подняв щетину, страшно деловито, Угрюмо, озабоченно. Отсюда, От этих джунглей, этих берегов — До полюса открыто море. Ленинград: Советский писатель, 1956. В ЦИРКЕ С застывшими в блеске зрачками, В лазурной пустой вышине, Упруго, качаясь, толчками Скользила она по струне. И скрипка таинственно пела, И тысячи взоров впились Туда, где мерцала, шипела Пустая лазурная высь, Где некая сжатая сила Струну колебала, свистя, Где тихо над бездной скользила Наяда, лунатик, дитя. Ленинград: Советский писатель, 1956. БОГИНЯ Навес кумирни, бунин стихи о счастье в жасмине И девственниц склоненных белый ряд. Тростинки благовонные чадят Перед хрустальной статуей богини, Потупившей свой узкий, козий взгляд. То зелень изумруда, То хризолиты светят в хрустале. На кованом из золота столе Сидит она спокойная, как Будда, Пречистая в раю и на земле. И взгляд ее, загадочный и зыбкий, Мерцает все бесстрастней и мертвей Из-под косых приподнятых бровей, И тонкою недоброю улыбкой Чуть озарен блестящий лик у ней. Ленинград: Советский писатель, 1956. Сядь на эту скользкую Золотую сушь С песенкою польскою Про лесную глушь. Темнота ветвистая Над тобой висит, Красное, лучистое, Солнце чуть сквозит. Дай твои ленивые Девичьи уста, Грусть твоя счастливая, Песенка проста. Сладко пахнет елками Потаенный бор, Скользкими иголками Устлан косогор. Ленинград: Советский писатель, 1956. РУСЛАН Гранитный крест меж сосен, на песчаном Крутом кургане. Дальше — золотой Горячий блеск: там море, там бунин стихи о счастье стеклянном Просторе вод — мир дивный и пустой. А крест над кем? Да, бают, над Русланом. И бунин стихи о счастье наземь с седел псковичи, Сымают с плеч тяжелые мечи И преклоняют шлемы пред курганом, И зоркая сорока под крестом Качает длинным траурным хвостом. Вдоль по песку на блеске моря скачет — И что-то прячет, прячет. Морской простор — в доспехе золотом. Ленинград: Советский писатель, 1956. Все лес да лес, болота, Трясины, заводи в ольхе и тростниках, В столетних яворах. На дальних облаках — Заката летнего бунин стихи о счастье и позолота, Вокруг тепло и блеск. А на низах уж тень, Холодный сивый дым. Стою, рублю кремень, Курю, стираю пот. Жар стынет — остро, сыро И пряно пахнет глушь. Невидимого клира Тончайшие поют и ноют голоса. Столбом толчется гнус, таинственно и слабо Свистят в куге ужи. Вот гаснет полоса Чуть греющих лучей, вот заквохт ала жаба В дымящейся воде. Колтунный край древлян, Русь киевских князей, медведей, лосей, туров, Полесье бортников и черных смолокуров — И теплых сумерек краснеющий шафран. Ленинград: Советский писатель, 1956. ПЛОТЫ С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески. Бунин стихи о счастье зелень бледная, на отмелях кусты, А ей навстречу — желтые сосновые плоты. А на плотах, что движутся с громадою реки Напротив зыби плещущей, орут плотовщики, Мужицким пахнет варевом, костры в дыму трещат — И рдеет красным заревом на холоде закат. Ленинград: Советский писатель, 1956. ДЕДУШКА В МОЛОДОСТИ Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими, И было утро, солнце, зелень, сад, Роса, цветы, а он глядел живыми, Сплошь темными глазами в зеркала Богатой спальни деревенской На свой камзол, на красоту чела, Изысканно, с заботливостью женской Напудрен рисом, надушен, Меж тем как пахло жаркою крапивой Из-под окна открытого, и звон, Торжественный и празднично-счастливый, Напоминал, что в должный срок Пойдет он по бунин стихи о счастье, где струится С полей нагретый солнцем ветерок И золотистый свет дробится В тени раскидистых берез, Где на куртинах диких роз, В блаженстве ослепительного блеска, Впивают пчелы теплый мед, Где иволга то вскрикивает резко, То окариною поет, А вдалеке, за валом сада, Спешит народ, и краше всех — она, Стройна, нарядна и скромна, С огнем потупленного взгляда 22 июля 1916 Иван Бунин. Ленинград: Советский писатель, 1956. ДЖОРДАНО БРУНО «Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Земля — вертеп обмана, лжи и зла. Ты, мать-земля, душе моей близка — И далека. Люблю я смех и радость, Но в радости моей — всегда тоска, В тоске всегда — таинственная сладость! » И вот он посох странника берет: Простите, келий сумрачные своды! Его душа, всем чуждая, живет Теперь одним: дыханием свободы. Царь вашей веры — Зверь: Я свергну трон слепой и мрачной веры. Вы в капище: я распахну вам дверь На блеск и свет, в лазурь и бездну Сферы Ни бездне бездн, бунин стихи о счастье жизни грани нет. Мы остановим солнце Птоломея — И вихрь миров, несметный сонм планет, Пред нами развернется, пламенея! » И он дерзнул на все — вплоть до небес. Но разрушенье — жажда созиданья, И, разрушая, жаждал он чудес — Божественной гармонии Созданья. Глаза сияют, бунин стихи о счастье мечта В мир откровений радостных уносит. Лишь в истине — и цель и красота. Но тем сильнее сердце жизни просит. Я мог твоим быть другом и отцом. Нет в мире бесприютней! Высоко нес бунин стихи о счастье стяг своей любви. Но есть другие радости, другие: Оледенив желания свои, Я только твой, бунин стихи о счастье — софия! » И вот опять он странник. И опять Глядит он вдаль. Глаза блестят, но строго Его лицо. Враги, вам не понять, Что бог есть Свет. И он умрет за бога. «Мир — бездна бездн. И каждый атом в нем Проникнут богом — жизнью, красотою. Живя и умирая, мы живем Единою, всемирною Душою. Мечты твоих очей Не эту ль Жизнь и Радость отражали? Вы только этой Радостью дышали». И маленький тревожный человек С блестящим взглядом, ярким и холодным, Идет в огонь. «Умерший в рабский век Бессмертием венчается — в свободном! Я умираю — ибо так хочу. Развей, палач, развей мой прах, презренный! Ленинград: Советский писатель, 1956. САТУРН Рассеянные огненные зерна Произрастают в мире без конца. При виде звезд душа на миг покорна: Непостижим и вечен труд творца. Но к полночи восходит на востоке Мертвец Сатурн — и блещет, как свинец. Воистину зловещи и жестоки Твои дела, творец! Ленинград: Советский писатель, 1956. ПУГАЧ Бунин стихи о счастье сел в глуши, в шатре столетней ели. На яркий свет, сквозь ветви бунин стихи о счастье сучки, С безумным удивлением глядели Сверкающие золотом зрачки. Он вздрогнул — и бесшумно Сорвался вниз, на мох корней витых. Но и во мху блестят, глядят безумно Круги зрачков лучисто-золотых. Раскинулись изломанные крылья, Но хищный взгляд все так же дик и зол. И бунин стихи о счастье когтей с отчаяньем бессилья Вонзается в ружейный скользкий ствол. Ленинград: Советский писатель, 1956. ПУГАЛО На з адворках, за ригами Богатых мужиков, Стоит оно, родимое, Одиннадцать веков. Под шапкою лохматою — Дубинка-голова. Бунин стихи о счастье по ветру треплются Пустые бунин стихи о счастье. Старновкой — чистым золотом! Он, огород-то, выпахан,— Уж есть и лебеда, И глинка означается,— Да это не беда! Не много дел и пугалу. Да разве огород Такое уж сокровище? Ленинград: Советский писатель, 1956. РЫБАЛКА Вода за холодные серые дни бунин стихи о счастье октябре На отмелях спала — прозрачная стала и чистая. В песке обнаженном оттиснулась лапка лучистая: Рыбалка сидела на утренней ранней заре. В болоте лесном, под высоким коричневым шпажником, Где цепкая тина с листвою купав сплетена, Все лето жила, тосковала о др ужке она, О дружке, убитой заезжим охотником-бражником. Зарею она улетела за дальний Дунай — И горе забудет. Но жизнь дорожит и рыбалкою: Ей надо помучить кого-нибудь песенкой жалкою — И Груня жалкует, поет. Ленинград: Бунин стихи о счастье писатель, 1956. КОШКА Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила. Кошка в него по ночам приходила И замирала напротив стола. Стол обращен к образам — позабыли, Стол как стоял, так остался. В углу Каплями воск затвердел на полу — Это горевшие свечи оплыли. Лежит старичок-холостяк: Кротко закрыты ресницы — и кротко В черненький галстук воткнулась бородка. Свечи пылают, дрожит нависающий мрак. Темен теперь этот дом по ночам. Кошка приходит и светит глазами. Угол мерцает во тьме образами. Ветер шумит по печам. Ленинград: Советский писатель, 1956. ХРАМ СОЛНЦА Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина, Ливан в снегу и неба синий склон. Я видел Нил и Бунин стихи о счастье, Я видел пирамиды: ты сильней, Прекрасней, допотопная руина! Там глыбы желто-пепельных камней, Забытые могилы в океане Нагих песков. Здесь радость юных дней. Патриархально-царственные ткани — Снегов и скал продольные ряды — Лежат, как пестрый талес на Ливане. Под ним луга, зеленые бунин стихи о счастье И сладостный, как горная прохлада, Шум быстрой малахитовой воды. Под ним стоянка первого номада. И пусть она забвенна и пуста: Бессмертным солнцем светит колоннада. В блаженный мир ведут ее врата. Ленинград: Советский писатель, 1956. С КОРАБЛЯ Для жизни жизнь! Вон пенные буруны У сизых каменистых берегов. Вон красный киль давно разбитой шкуны. Но кто жалеет мертвых рыбаков? В сыром песке на бунин стихи о счастье сохнут кости. Но радость неба, свет бунин стихи о счастье бирюза, Еще свежей при утреннем норд-осте — И блеск костей лишь радует глаза. Ленинград: Советский писатель, 1956. ДИКАРЬ Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье. Он как во сне бунин стихи о счастье своей добыче шел На этом поднебесном плоскогорье. С отвесных скал летели вниз кусты, Но дерзость их безумца не страшила: Ему хотелось большей бунин стихи о счастье — И бездна смерти бездну довершила. Ты знаешь, как глубоко в синеву Уходит гриф, ужаленный стрелою? И он напряг тугую тетиву — И зашумели крылья над скалою, И потонул в бездонном небе гриф, И кровь, звездой упавшую оттуда На берега, на известковый риф, Смыл океан волною изумруда. Ленинград: Советский писатель, 1956. ОБВАЛ В бунин стихи о счастье, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам. Внизу, в стремнине — глина, пыль, Щепа и кости с мелким сором. Гудели ночью тополя, В дремоте море бушевало — Вдруг тяжко охнула земля, Весь берег дрогнул от обвала! Сегодня там стоят, глядят И алой, белой павиликой На солнце зонтики блестят Над бездной пенистой и дикой. Никто не знал, что здесь — погост, Да и теперь — кому он нужен! Весенний ветер свеж и прост, Он только с молодостью дружен! Внизу — щепа, гробы в пыли. Да бунин стихи о счастье берег косит, косит Серпами волн — и от земли Далеко сор ее уносит! Ленинград: Советский писатель, 1956. В холодном море — бледные медузы И красная подводная трава. Море и нагие Обрывы скал. Вот ночь, и мы идем На темный берег. В море — летаргия Во всем великом таинстве своем. » — «Вижу только ртутный Туманный блеск. » Ни неба, ни земли. Лишь звездный блеск висит под нами — в мутной Бездонно-фосфорической пыли. Ленинград: Советский писатель, 1956. НА РЕЙДЕ Люблю сухой, горячий блеск червонца, Бунин стихи о счастье его уронят с корабля И он, скользнув лучистой каплей солнца, Прорежет волны у руля. Склонясь с бортов, с невольною улыбкой Все смотрят вниз. Бунин стихи о счастье он уже исчез. Вверх по корме струится глянец зыбкий От волн, от солнца и небес. Как жар горят червонной медью гайки Под серебристым тентом корабля. И плавают на снежных крыльях чайки, Косясь на волны у руля. Ленинград: Советский писатель, 1956. БАЛАГУЛА Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн. Алый мак во ржи мелькает — лепестки огня. Золотятся, льются нити телеграфных струн. бунин стихи о счастье, Айзик, вы заснули! А разве пан Едет в город с интересом? Пан — поэт, артист! Что мне этот грязный Аккерман? Степь привольна, день прохладен, воздух сух и чист. Был я сыном, бунин стихи о счастье, другом, мужем и отцом, Был в довольстве. Все не то, не то! Заплачу за путь венчальным золотым кольцом, А потом. Потом в таверну: бунин стихи о счастье лото! Ленинград: Советский писатель, 1956. ДИЯ Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. В ауле тишина И теплый блеск. В мечети на карнизе, Воркуя, ходят, ходят турмана. На скате, под обрывистым утесом Журчит фонтан. Идут оттуда вниз Уступы крыш по каменным откосам И безграничный виден Ак-Дениз. И весел бунин стихи о счастье спокоен Взгляд быстрых глаз. Легка, как горный джин. Под шелковым бешметом детски строен Высокий стан. Она нальет кувшин, На камень сбросит красные папучи И будет мыть, топтать в воде белье. Ленинград: Советский писатель, 1956. ИЗ АНАТОЛИЙСКИХ ПЕСЕН Девичья Свежий ветер дует в сумерках На скалистый островок. Закачалась чайка серая Под скалой, как поплавок. Под крыло головку спрятала И забылась в полусне. Я бунин стихи о счастье тоже позабылася На качающей волне! Поздно ночью в саклю темную Грусть и скуку принесешь. Поздно ночью с милым встретишься, Да и то когда заснешь! Рыбацкая Летом в море легкая вода, Белые сухие паруса, Иглами стальными в невода Сыплется под баркою хамса. В море вьюга, холод и туман, Ходит головами горизонт, В пену зарывается бакан. Тяжела студеная вода, Буря в ночь осеннюю дерзка, Да на волю гонит из гнезда Лютая голодная тоска! Ленинград: Советский писатель, 1956. ГРОБНИЦА РАХИЛИ «И умерла, и схоронил Иаков Ее бунин стихи о счастье пути. » И на гробнице нет Ни имени, ни надписей, ни знаков. Ночной порой в ней светит слабый свет, И купол гроба, выбеленный мелом, Таинственною бледностью бунин стихи о счастье, Я приближаюсь в сумраке несмело И с трепетом целую мел и пыль На этом камне выпуклом и белом. Сладчайшее из слов земных! Ленинград: Советский писатель, 1956. С ОБЕЗЬЯНОЙ Ай, тяжела турецкая шарманка! Бредет худой, согнувшийся хорват По дачам утром. В юбке обезьянка Бежит за ним, смешно поднявши зад. И детское и старческое что-то В ее глазах печальных. Как цыган, Сожжен хорват. Пыль, солнце, зной, забота. Далеко от Одессы на Фонтан! Ограды дач еще в живом узоре — В тени акаций. Солнце из-за дач Глядит в листву. В аллеях блещет море. День будет долог, светел и горяч. И будет сонно, сонно. Черепицы Стеклом светиться будут. Промелькнет Велосипед бесшумным махом птицы, Да прогремит в немецкой фуре лед. Есть копейка, А вон киоск: большой стакан воды Даст с томною улыбкою еврейка. Зверок устал,— взор старичка-ребенка Томит тоской. Хорват от жажды пьян. Но пьет бунин стихи о счастье лиловая ладонка Хватает жадно пенистый стакан. Поднявши брови, тянет обезьяна, А он жует засохший белый хлеб И медленно отходит в тень платана. Ленинград: Советский бунин стихи о счастье, 1956. И ты играла в темной зале С открытой дверью на балкон, И пела грусть твоей рояли Про невозвратный небосклон, Что был над парком,— бледный, ровный, Ночной, июньский,— там, где след Души счастливой и любовной, Души моих далеких лет. Ленинград: Советский писатель, 1956. ПУСТОШЬ Мир вам, в земле почившие! Ни креста, Ни деревца. Местами уцелели Лишь каменные плиты, да и то Изъеденные временем, как оспой. Теперь их скоро выберут — и будут Выпахивать то пористые кости, То суздальские черные иконки. Мир вам, давно забытые! Жили — в страхе, В безвестности — почили. Иногда В селе ковали цепи, засекали, На бунин стихи о счастье гнали. Но стихал Однообразный бабий плач — и снова Шли дни труда, покорности и страха. Теперь от этой жизни уцелели Лишь каменные плиты. А пройдет Железный плуг — и пустошь всколосится Густою рожью. Не вы одни страдали: внуки ваших Владык и повелителей испили Не меньше вас из горькой чаши рабства! » 1907 Иван Бунин. Ленинград: Советский писатель, 1956. ХУДОЖНИК Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам, Сел на скамью. За новым белым домом Хребет Яйлы и близок и тяжел. Томясь от зноя, грифельный журавль Стоит в кусте. Опущена косица, Нога — как трость. Он говорит: «Чт о, птица? Недурно бы на Волгу, в Ярославль! » Бунин стихи о счастье, улыбаясь, думает о том, Как будут выносить его — как сизы На жарком солнце траурные ризы, Как желт огонь, как бел на синем дом. «С крыльца с кадилом сходит толстый поп, Выводит хор. Журавль, пугаясь хора, Защелкает, взовьется от забора — И ну плясать и стукать клювом в гроб! » В груди першит. С шоссе несется пыль, Горячая, особенно сухая. Он снял пенсне и думает, перхая: «Да-с, водевиль. Все прочее есть гиль». Ленинград: Советский писатель, 1956. САВАОФ Я помню сумрак каменных аркад, В средине свет — и красный блеск атласа В сквозном узоре старых царских врат, Под золотой стеной иконостаса. Я помню купол грубо-голубой: Там Саваоф с простертыми руками, Над скудною и темною толпой, Бунин стихи о счастье меж звезд, повитых облаками. Был вечер, март, сияла синева Из узких окон, в куполе пробитых, Мертво звучали древние слова. Весенний отблеск был на скользких плитах - И грозная седая голова Текла меж звезд, туманами повитых. Ленинград: Советский писатель, 1956. ПИЛИГРИМ Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате, В большой чалме. Свежеет на закате, Ночь впереди — и тело радо ей. Стал и простер ладони в муть зыбей: Как раб хранит заветный грош в заплате, Хранит душа одну мечту — о плате За труд земной,— и все бунин стихи о счастье, скупей. Орлиный клюв, глаза совы, но кротки Теперь они: глядят туда, где синь Святой страны, где слезы звезд — бунин стихи о счастье четки На смуглой кисти Ангела Пустынь. Открыто все: и сердце и ладони. И блещут, блещут слезы в небосклоне. Ленинград: Советский писатель, 1956. В АРХИПЕЛАГЕ Осенний день в лиловой крупной зыби Блистал, как медь. Эол и Посейдон Вели в снастях певучий долгий стон, И наш корабль нырял подобно рыбе. Высоко на изгибе, Сквозя, вставал бунин стихи о счастье ряд колонн. Но песня рей меня клонила в сон — Корабль нырял в лиловой крупной зыби. Не все ль равно, что это старый храм, Что на мысу — забытый портик Феба! Запомнил я лишь ряд колонн да небо. Дым облаков курился по горам, Пустынный мыс был схож с ковригой хлеба. Я жил во сне. Богов творил я сам. Ленинград: Советский писатель, 1956. Зачем и о чем говорить? Бунин стихи о счастье душу, с любовью, с мечтами, Все сердце стараться раскрыть — И чем же? И хоть бы в словах-то людских Не так уж все было избито! Значенья не сыщете в них, Значение их позабыто! Да и кому рассказать? При искреннем даже желанье Никто не сумеет понять Всю силу чужого страданья! На серебре травы Луна с небес таинственно обводит Сияние вкруг темной головы. Остановясь, ловлю твой взор прощальный, Но в сердце холод мертвенный таю — И бледный лик, загадочно-печальный, Под бледною луной не узнаю. Каких-то серых птичек стая Кружилась по ветру с листвой. А я был мал, — беспечной шуткой Смятенье их казалось мне: Под гул и шорох пляски жуткой Мне было весело вдвойне. Хотелось вместе с вихрем шумным Кружиться по лесу, кричать — И каждый медный лист встречать Восторгом радостно-безумным! ОТРЫВОК В окно я бунин стихи о счастье груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою, И яркость неба влажно-голубого. Осенний полдень светел, и на север Уходят тучи. Клены золотые И белые березки у балкона Сквозят на небе редкою листвой, И хрусталем бунин стихи о счастье них сверкают льдинки. Они, качаясь, тают, а за домом Бушует ветер. Двери на балконе Уже давно заклеены к зиме, Двойные рамы, топленные печи — Все охраняет ветхий дом от стужи, А по саду пустому кружит ветер И, листья подметая по аллеям, Гудит в березах старых. Светел день, Но холодно,— до снега недалеко. Я часто вспоминаю осень юга. Теперь на Черном море непрерывно Бушуют бури: тусклый блеск от солнца, Скалистый берег, бешеный прибой И по волнам сверкающая пена. Ты помнишь этот берег, окаймленный Ее широкой снежною грядой? Бывало, мы сбежим к воде с обрыва И бунин стихи о счастье ловим ветер. Вольно веет Он бодростью и свежестью морской; Срывая брызги с бурного прибоя, Он влажной пылью воздух бунин стихи о счастье И снежных чаек носит над волнами. Мы в шуме волн кричим ему навстречу, Он валит с ног и заглушает голос, А нам легко и весело, как птицам. Все это сном мне кажется теперь. НА ОСТРОВЕ Люблю я наш обрыв, где дикою грядою Белеют стены скал, смотря на дальний юг. Где моря синего раскинут полукруг, Где кажется, что мир кончается водою, И дышится легко среди безбрежных вод. В веселый летний день, когда на солнце блещет Скалистый известняк и в каждый звонкий грот Зеленая вода хрустальной влагой плещет, Люблю я зной и ширь, и вольный небосвод, И острова пустынные высоты. Ласкают их ветры, и волны лижут их, А чайки зоркие заглядывают в гроты,— Косятся в чуткий мрак пещер береговых И вдруг, бунин стихи о счастье белыми утесами взмывая, Сверкают крыльями в просторах голубых, Кого-то жалобно и звонко призывая. Пахнет медом, зацветает Белая гречиха. Звон к вечерне из деревни Долетает тихо. А вдали кукушка в роще Медленно кукует. Счастлив тот, кто на работе В поле заночует! Гаснет вечер, скрылось солнце, Лишь закат краснеет. Счастлив тот, кому зарею Теплый ветер веет; Для кого мерцают кротко, Светятся с приветом В темном небе темной ночью Звезды тихим светом; Кто устал на ниве за день И уснет глубоко Мирным сном под звездным небом На степи широкой! С зари кукушка за рекою Кукует звучно вдалеке, И в молодом березняке Грибами пахнет и листвою. На солнце светлая река Трепещет радостно, смеется, И гулко в роще отдается Бунин стихи о счастье нею ладный стук валька. Ласково синеет утреннее небо, Легкой белой зыбью облака плывут, Бунин стихи о счастье грач гуляет за сохой на пашне, Пар блестит над пашней. А кругом поют Жаворонки в ясной вышине воздушной И на землю с неба звонко трели льют. В стороне далекой от родного края Девушкой-невестой снится мне Весна: Очи голубые, личико худое, Стройный стан высокий, русая коса. Весело ей в поле теплым, ясным утром! Мил ей край родимый — степь и тишина, Мил ей бедный бунин стихи о счастье, мирный труд крестьянский, И с приветом смотрит на поля она: На устах улыбка, а в очах раздумье — Юности и счастья первая весна!

Смотрите также: